Неточные совпадения
Теперь, в уединении деревни, она чаще и чаще стала сознавать эти радости. Часто, глядя на них, она делала всевозможные усилия, чтоб
убедить себя, что она заблуждается, что она, как
мать, пристрастна к своим детям; всё-таки она не могла не говорить себе, что у нее прелестные дети, все шестеро, все в равных родах, но такие, какие редко бывают, — и была счастлива ими и гордилась ими.
Надежда Васильевна в несколько минут успела рассказать о своей жизни на приисках, где ей было так хорошо, хотя иногда начинало неудержимо тянуть в город, к родным. Она могла бы назвать себя совсем счастливой, если бы не здоровье Максима, которое ее очень беспокоит, хотя доктор, как все доктора, старается
убедить ее в полной безопасности. Потом она рассказывала о своих отношениях к отцу и
матери, о Косте, который по последнему зимнему пути отправился в Восточную Сибирь, на заводы.
«Что за жизнь в монастыре? —
убеждала ее
мать.
Я
убедил ее (и вменяю себе это в честь), что
мать оставить нельзя так, одну с трупом дочери, и что хоть до завтра пусть бы она ее перевела в свою комнату.
Она говорила Чичагову, что у меня и без того слишком горячее воображение и что после волшебных сказок Шехеразады я стану бредить наяву; но Петр Иваныч как-то умел
убедить мою
мать, что чтение «Тысячи и одной ночи» не будет мне вредно.
В этом
убеждали ее, кроме того, нежность
матери и холодность отца, смотревшего на нее подчас с нескрываемой ненавистью.
Вследствие такого взгляда на супружество, он выбирал своих фавориток из низшего общественного круга, и сам оставался холостым, несмотря на то, что ему было, как мы уже сказали, около сорока лет. Это обстоятельство сильно беспокоило его
мать, которой он был любимым детищем и предметом ее гордости. В письмах к нему она употребляла все свое красноречие, чтобы
убедить его жениться, но убеждения
матери действовали мало.
Он размахивал перед лицом
матери руками, рисуя свой план, все у него выходило просто, ясно, ловко. Она знала его тяжелым, неуклюжим. Глаза Николая прежде смотрели на все с угрюмой злобой и недоверием, а теперь точно прорезались заново, светились ровным, теплым светом,
убеждая и волнуя
мать…
Случилось это вследствие наших тайных разговоров: я
убедил Анну Андреевну и сказал ей, что вид сиротки, которой
мать была тоже проклята своим отцом, может быть, повернет сердце нашего старика на другие мысли.
— Бога ради… Что вы!.. Успокойтесь… Вы себя губите!.. —
убеждала та, стараясь своими вразумленьями пересилить вопли
матери.
Как меня ни
убеждали и
мать, и братья, не помогло.
— Просила и
убеждала, — передразнила ее княгиня Васса Семеновна. — Надо было вчера же сказать мне при нем. Я бы с ним переговорила, как
мать, а ты что. Самой, чай, интересно было знать, что в этой беседке проклятой.
Она разволновалась, так что даже на щеках у нее выступил легкий румянец, и с увлечением говорила о том, будет ли прилично, если она благословит Алешу образом; ведь она старшая сестра и заменяет ему
мать; и она все старалась
убедить своего печального брата, что надо сыграть свадьбу как следует, торжественно и весело, чтобы не осудили люди.
И старики — отец и
мать ее — по-прежнему будут о ней сокрушаться и
убеждать ее терпеть!..
Лелемико не имел детей от жены; лекаря говорили, что она никогда не родит; старушка
мать его умерла; он
убеждал меня отдать ему Мариуленьку, клялся, что выведет ее непременно в княжны, укрепит за нею все свое имение, а в случае, коли я не соглашусь, не даст мне ни полрубия и пустит нас таскаться по миру.
Они спешили. День был жаркий. Лицо молодой женщины разгорелось, щеки малютки алели — слуга
убеждал отдать ему драгоценное бремя; но
мать не соглашалась, как бы боясь поручить его хилым рукам старика, из которых какая-нибудь новая цыганка могла бы вырвать.
Мать моя очень обрадовалась этому обстоятельству: она и без того не оставила бы меня у Ивана Ипатыча, но тогда ей было бы гораздо труднее, даже невозможно,
убедить Григорья Иваныча взять меня к себе прямо от своего приятеля.
Через два дня, вечером, сказала мне
мать, что завтра будут меня свидетельствовать, повторила мне все, что я должен говорить о болезни своих ног, и
убеждала, чтоб я отвечал смело и не запинался.
Не один раз слышал я сам из другой комнаты, с каким жаром сердечного красноречия, с какими горячими слезами моя
мать убеждала, умоляла Григорья Иваныча быть моим воспитателем… наконец, твердость его была побеждена: он согласился, хотя весьма неохотно.
После я узнал, что мой отец и Княжевичи продолжали уговаривать мою
мать отдать меня немедленно на казенное содержание в казанскую гимназию,
убеждая ее тем, что теперь есть ваканция, а впоследствии, может быть, ее не будет; но
мать моя ни за что не согласилась и сказала решительно, что ей надобно по крайней мере год времени, чтобы совладеть с своим сердцем, чтобы самой привыкнуть и меня приучить к этой мысли.
Мать, духовенство, большинство бояр, голос божий — голос народа
убеждали его сразиться с неприятелем.
Мать убеждала Антона остаться на Руси; она сама хотела приехать к нему.
— Если бы этого ничего не было, не было бы теперь и жертвы с его стороны, с твоей стороны — подвига. Чем больше жертва, тем выше подвиг. Мы, однако ж, не упустим этого обстоятельства из виду. Если ты не
убедишь его изменить делу, которое затеяли
мать его и ее сподручники, так мы накроем эти революционные затеи.
Мать, опытная женщина, научила свою дочь,
убедила ее, чтобы она предоставила ей самой вести дело…
А вот волк и ягненок — не любовь, хотя
мать меня и
убеждает, что это очень грустно.
— Да, и жестокий. Но главное, тупой и ужасно тяжелый, и его ни в чем нельзя было
убедить, и что бы он ни делал, всегда от этого страдали другие. И если б хоть когда-нибудь раскаивался, а то нет: или других обвинял, или судьбу, а про себя всегда писал, что он неудачник. Я читал его письма к
матери… давнишние письма, еще до моего рождения.
Отец с
матерью переглянулись, усмехнулись и, чтобы
убедить Наташу в противном, прочли ей письмо Солобуевых, с разными примечаниями и объяснениями, разумеется, не в пользу Афанасью Флегонтовичу.
Все были в негодовании на явное выражение радости губернатором, и все соглашались, когда
мать Сережи
убеждала, что не надо ехать на бал к В. Но тут выразилось бессилие всех этих людей пред принятой формой, перед привычкой — являться на каждое приглашение губернатора.
Старшего удалось
убедить подождать еще месяц с платой за квартиру. Удалось упросить отсрочки и у прочих кредиторов. А тут еще подвернулся и другой урок. Фруктовщица, как называла за глаза
мать Гусынь Верочка, рекомендовала ее в дом своих знакомых, где требовалось готовить маленькую дочку. Дела бабушки и Верочки поправились сразу. Верочка ожила, повеселела. Ожила и бабушка. Теперь у нее была возможность приобретать лекарство от ревматизма и питаться не одним картофелем с хлебом.
Но весной того же года он получил письмо
матери, писавшей тайно от графа, и письмо это
убедило его ехать. Она писала, что ежели Николай не приедет и не возьмется за дела, то всё именье пойдет с молотка и все пойдут по миру. Граф так слаб, так вверился Митиньке, и так добр, и так все его обманывают, что всё идет хуже и хуже. «Ради Бога, умоляю тебя, приезжай сейчас же, ежели ты не хочешь сделать меня и всё твое семейство несчастными», писала графиня.